

Биатлон — спорт, в котором миллисекунды и миллиметры решают всё. Скорость на лыжне можно нарастить тренировками, а вот промах на огневом рубеже обходится дорого — штрафной круг или дополнительная минута к финишному времени. Именно поэтому выбор винтовки в биатлоне — не просто вопрос предпочтений, а стратегическое решение, от которого зависит карьера.
До конца 1970-х спортсмены стреляли из тяжёлых армейских карабинов. Переломным стал 1978 год: глава оружейного дома J. G. Anschütz Дитер Аншутц убедил руководство Международного союза биатлонистов перейти на малокалиберные винтовки под патрон .22 LR (5,6 мм). Это сократило дистанцию до мишеней, приблизило трибуны к стрельбищу и сделало вид спорта зрелищным. Биатлон ожил.
Следующий технологический скачок случился после Олимпиады-1984 в Сараево. Немецкий биатлонист Петер Ангерер, выигравший золото, обратил внимание: спортсмены ФРГ проигрывают в скорости перезарядки. Советские винтовки БИ-7-2 и финские Finn-Biathlon уже тогда перезаряжались движением «вперёд-назад» без поворота рукоятки. У немецких стояли классические поворотные затворы — медленные и неудобные в мороз.
Немецкая федерация выделила деньги оружейному мастеру Петеру Фортнеру. Тот разработал роликовый прямоходный затвор, который исключал боковое смещение винтовки при перезарядке — главный недостаток советских и финских конкурентов. Так появилась Anschütz 1827 Fortner. Она не просто вошла в биатлон — она его захватила.
Сегодня Anschütz 1827 Fortner и её модификации — негласный стандарт мирового биатлона. По данным IBU об экипировке участников Кубка мира, найти спортсмена с оружием другого производителя почти невозможно: немецкие винтовки используют 95-97% элитных атлетов.
Причин такого доминирования несколько:
Последний пункт — не просто маркетинг. Перед сезоном-2025/2026 французский биатлонист Кентен Фийон-Майе в партнёрстве с компанией Kiwi Precision переработал приклад своей Anschütz, оптимизировав стрельбу лёжа. Точность на лёжке подросла с 79% до 80% — немного, но в биатлоне дорог каждый процент. На Олимпиаде-2026 Фийон-Майе взял три золота и бронзу, в спринте отстрелявшись без единого промаха.
Олимпиада-2022 в Пекине стала ещё одним подтверждением монополии: 100% золотых наград и 52 из 60 медалей в целом ушли к обладателям Anschütz. В их числе — российские призёры Александр Логинов, Максим Цветков, Кристина Резцова, Ирина Казакевич и Светлана Миронова. Карим Халили, Эдуард Латыпов и Ульяна Нигматуллина выступали с отечественной БИ-7.
После отстранения от международных соревнований российские биатлонисты оказались в непростой ситуации. Отечественные винтовки серии БИ-7 концерна «Калашников» технически доступны и стоят от 350 тысяч рублей — заметно дешевле Anschütz, которые без учёта логистических издержек обходились в €5,7-6,7 тысяч (порядка 500-600 тысяч рублей). Но спортсмены продолжали жаловаться: качество стволов и капризность механизма на морозе — слабые места отечественного оружия, которые пока не устранены.
Острее всего встал вопрос с патронами. В начале 2023 года президент Союза биатлонистов России Виктор Майгуров признал: сборная примерно на 80% зависела от импортных боеприпасов, прежде всего финских Lapua. Полностью закрыть потребности за счёт отечественного производства не вышло — качество не то. Дорогостоящую замену найти удалось, но логистика по-прежнему трещит по швам. Региональные команды и вовсе переходят на более дешёвые российские патроны — в ущерб результату.
С самими винтовками ситуацию удалось частично выправить: к 2025 году наладились поставки комплектующих для Anschütz и новых немецких стволов — пусть и по схемам, значительно усложнившим логистику. По словам Майгурова, биатлонисты сборной в целом обеспечены инвентарём. Работа над модернизацией БИ-7 не останавливается, спортсмены тестируют обновлённые образцы. Но пространство для роста — и у оружия, и у инфраструктуры его производства — остаётся огромным.
Биатлон давно вышел за рамки чистого противостояния атлетов. Это ещё и гонка технологий — между оружейниками, инженерами, производителями боеприпасов. Пока Anschütz удерживает монополию на мировом уровне, Россия ищет собственный путь. Найдёт ли — покажет не столько следующий сезон, сколько готовность вложить в это реальные ресурсы и время.