Билли Пейн вытащил Олимпиаду из Атланты силой дружеских связей
Воскресное утро 1987 года не предвещало ничего особенного. Коммерческий адвокат из Букхеда ехал домой после церковной службы – и к обеду уже знал, что собирается привезти Олимпийские игры в город, который большинство мира ассоциировало с Гражданской войной и движением за гражданские права. Спустя девять лет, 19 июля 1996 года, Мухаммед Али поджёг олимпийский факел на стадионе в Атланте – и за этим наблюдали 3,5 миллиарда человек.
Идея на жёлтом листке
Билли Пейну было 39 лет, за плечами – тройное шунтирование в 34, небольшая юридическая практика и репутация человека, который не умеет сидеть на месте. В то воскресенье он возглавил сбор пожертвований на реновацию церкви, и именно на освящении обновлённого зала его накрыло. Лица прихожан – гордые, живые, объединённые общим делом – что-то щёлкнуло внутри.
На следующее утро, в четыре часа, он пришёл в офис и взял юридический блокнот. Начал перебирать: съезд демократов, всемирная выставка, что угодно, что могло бы «сплотить город». И между строк – Олимпиада. Просто так, ниоткуда. «Мы привезём Олимпийские игры в Атланту», – решил он сам для себя, не имея ни малейшего представления о том, когда состоятся следующие Игры и как вообще подаётся заявка.
Девять человек из одного района
Пейн сделал то, что делает любой здравомыслящий человек с безумной идеей: пошёл к друзьям. Первым позвонил Питеру Кэндлеру – потомку одного из основателей Coca-Cola. На следующее утро в шесть часов Кэндлер постучал в окно офиса с чеком в руках. Так собралась «Атланта Найн» – девятка добровольцев из Букхеда: юристы, предприниматели, просто люди с нужными связями и достаточным авантюризмом.
Ключевым оказался старший партнёр King & Spalding Хорас Сибли. Именно он протолкнул Пейна к тогдашнему мэру Атланты Эндрю Янгу – правозащитнику, бывшему послу США в ООН и человеку, который умел открывать двери там, где обычные люди видели только стены. «Он был одновременно и отцом, и священником, и лучшим другом», – скажет позже Пейн. Янг не только поддержал идею, но и придал ей тот авторитет, без которого вся затея рассыпалась бы ещё на берегу.
Три года в дороге – ради 88 голосов
МОК насчитывал 88 членов из примерно 70 стран. Из них команда Пейна лично знала двух – американцев, которых только что встретила. Остальных предстояло объездить. Сеул, Мальта, Болгария, десятки других городов – три года перелётов, переговоров, ужинов и простого человеческого общения. Никакой агрессивной лоббистской стратегии. Только отношения.
18 сентября 1990 года президент МОК Хуан Антонио Самаранч огласил результат: Атланта обошла Афины, Белград, Манчестер, Мельбурн и Торонто. Город, который никогда не числился в олимпийской повестке, выиграл право на столетие современных Игр.
Наследие, которое живёт до сих пор
За две недели Игр в июле-августе 1996 года Атланту посетили более двух миллионов человек. На старт вышли 10 318 атлетов из 197 стран. Бюджет составил почти 1,7 миллиарда долларов – без единого цента государственного финансирования: только корпоративные спонсоры и телевизионные права. Coca-Cola, само собой, не осталась в стороне.
Сentennial Olympic Park, разбитый к Играм в центре Атланты, стоит до сих пор. Там же – отреставрированные мосты, перемощённые улицы, 10 000 новых деревьев и около 7 500 гостиничных номеров, построенных между 1990 и 1996 годами. Этим летом на той же площадке развернётся фан-зона чемпионата мира по футболу: FIFA ждёт у экранов шесть миллиардов зрителей. Аудитория выросла вдвое. Инфраструктура – другая. Но претензия города на мировую сцену осталась той же, что придумал один беспокойный адвокат на воскресной прогулке.
