Назанин Загари-Ратклифф: шитьё удерживало её от отчаяния в иранской тюрьме
Британско-иранская правозащитница Назанин Загари-Ратклифф рассказала, как рукоделие помогло ей выжить за решёткой. Почти шесть лет она провела в иранской политической тюрьме — и именно шитьё стало для неё способом сохранить рассудок, идентичность и связь с внешним миром.
Ткань как контрабанда и символ
Загари-Ратклифф была задержана иранскими властями в апреле 2016 года. Ей было тогда чуть за тридцать, её дочери Габриэлле — всего 22 месяца. Лондон воспринимал её дело как дипломатический инструмент давления: Тегеран использовал женщину в качестве разменной фигуры в переговорах с Великобританией. Освободили её лишь в начале 2022 года.
Ткани в тюрьме были запрещены. Получить разрешение на их ввоз Загари-Ратклифф смогла только в письменном виде — после долгих усилий. Её муж Ричард прошёл через бюрократический ад, чтобы передать ей рулоны из лондонского универмага Liberty. Эти отрезы она годами хранила дома как слишком дорогие, «для особого случая». Особый случай наступил — и оказался совсем не тем, о каком она мечтала.
«Там было название Liberty, а у нас — никакой свободы», — сказала она. Загари-Ратклифф стала раздавать ткань сокамерницам: каждая хотела получить хоть кусочек той самой liberty — свободы, которой у них не было. В тюрьме была одна старая промышленная швейная машина. Её закрепили именно за Загари-Ратклифф.
Платья, которые так и не надели вместе
До заключения она считала себя неуверенным мастером. Мать шила, но к машине не подпускала — и Назанин смеётся над этим до сих пор, хотя обиду помнит. В тюрьме же она освоила выкройки, начала шить одежду для дочери и платки для других женщин.
Одна из самых горьких деталей — одинаковые платья. Она сшила их для себя и Габриэллы, мечтая надеть вместе. Дочь приходила на свидания и носила своё платье. Но в Иране Загари-Ратклифф была обязана покрываться — и они так ни разу и не появились в одинаковых нарядах рядом. «Это было трагично», — говорит она без лишнего надрыва.
Творчество помогало не только ей. По её словам, оно давало заключённым «ощущение путешествия — в мир, в котором они когда-то были или ещё окажутся». Когда свободы нет физически, она появляется в голове — через иглу, нитку и кусок материи.
После освобождения: машинка снова в деле
После выхода на свободу Liberty London вышел на связь с Загари-Ратклифф — оказалось, что универмаг успел назвать несколько артикулов тканей в честь неё и её дочери. Это переросло в полноценное сотрудничество. Совместно с Имперским военным музеем они разработали коллекцию принтов, вдохновлённых архивами Liberty и личным опытом Назанин: один орнамент воспроизводит монотонность тюремного быта, другой — крыши, которые она видела во время двух ежедневных десятиминутных прогулок. Эти ткани передают заключённым — чтобы цикл не прерывался.
Шитьё осталось с ней и после. Когда в конце февраля пришли новости об ударах по Иране, она проснулась в пять утра, позвонила маме и села за машинку. «Пять дней я делала только это. Это было моё безопасное пространство», — вспоминает она. Свобода, по её словам, — это возможность выйти под солнце, выпить кофе, зайти в магазин. Простые вещи, которые не замечаешь, пока не лишишься их на шесть лет.
